Второе- вставать со стула без помощи рук. Каждый раз, когда поднимаетесь с кресла или с дивана, делайте это, не опираясь руками на подлокотники и садитесь обратно, медленно считая до четырёх. Это не гимнастика в привычном смысле, а перепрошивка бытового движения, которое вы повторяете 50 раз в день. Если вы делаете его правильно 50 раз в день, это в пересчёте на год 15 000 повторений. Никакая тренировка в зале столько не даст
Третье. Вставать из-за рабочего стола каждые 40 минут и делать хотя бы 30 секунд ходьбы по квартире. И дело здесь не в глазах и не в позвоночнике. Через 40 минут непрерыного сиденья ваши ягодичные мышцы уходят в режим, из которого через 5 лет они уже не вернутся полностью. Тут важна не интенсивность, а именно перебивка сигнала. Мозг должен получать напоминание: "Эти мышцы нужны" Это не про похудение и не про калории. Это про то, чтобы не дать нейронной связи между мозгом и ягодицами ослабнуть до того уровня, с которого не возвращаются На этой стадии, если начать действовать, всё ещё возвращается полностью. Походка выправляется за полгода. Накн таза уходит за год. Человек, который в 42 начал делать эти три вещи, в 70 имеет все шансы завязывать шнурки самостоятельно Но наш герой ничего этого не сделал. Он жил дальше, работал дальше, и через несколько лет его тело перешло в следующее состояние: туда, где тело уже научилось компенсировать. И именно компенсация его и погубит. Нашему герою 48. У него началось то, что он сам для себя объясняет одной фразой: "Ну, возраст". Утром он встаёт с кровати, и первые 15–20 минут у него тянет поясницу. Он делает несколько шагов по комнате до кухни, ставит чайник, и к моменту, когда чайник закипает, тянущее ощущение почти уходят. К обеду он о нём не помнит. Он рассказывает об этом жене. Она говорит: "У меня тоже так". Он рассказывает друзьям. Они говорят: "У всех так, мы не молодеем". И на этом разговор заканчивается. Потому что, когда тебе объяснили словом возраст то, что с тобой происходит, думать дальше об этом уже не хочется. А между тем, именно в этой фразе, проходит, когда расхожусь, спрятан главный обман второй стадии. Я повторю её ещё раз, чтобы вы запомнили. Проходит, когда расхожусь. Если вы или кто — то из ваших близких так говорит про утреннюю тубость пояснице, это не норма, это не возраст, это сигнал того, что ваше тело ночью не отдыхает. Ночью оно пытается восстановить ткани, повреждённые за день, и в большинстве случаев не успевает к утру. Воспаление в мышцах и связках доходит до такого уровня, что вы его начинаете чувствовать. А когда вы встаёте и начинаете двигаться, усиливается кровоток, воспалительные молекулы разносятся, отёк в тканях уменьшается, и ощущение исчезает. Исчезает ощущение. Воспаление никуда не девается. Оно просто становится неощутимым и продолжает каждый день незаметно для вас разрушать ткани вокруг позвоночника и тазобедренного сустава. Вот как это выглядит изнутри. Помните, в начале мы говорили, что поясничные разгибатели взяли на себя работу отключившихся ягодиц. К со годам эти маленькие мышцы уже 10–15–20 лет работают в режиме постоянной перегрузки. Они хронически напряжены, они не успевают расслабляться ночью. Кровь через них проходит плохо. Потому что спазмированная мышца — это как сжатый в кулаке шланг. Ткань голодает, и одновременно в ней накапливаются продукты обмена, которые в здоровой мышце выводились бы за несколько часов. Получается замкнутый круг. Мышца болит, потому что в ней мало кислорода, а мало кислорода, потому что она болит и поэтому спазмирована. Этот круг в медицинской литературе описан давно, но обычный человек о нём не знает. Ему просто говорят: "Пейте мелаксикам, мажьте диклофинак". И теперь самое важное. Ради чего я прошу вас послушать эту часть внимательно. На второй стадии в вашей пояснице меняется не только мышечная картина Меняется картина межпозвоночных дисков. И меняется она не от возраста, она меняется от неправильной нагрузки. Межпозвоночный диск — это не просто прокладка между позвонками. Это живая ткань, в которой есть внутреннее ядро с высоким содержанием воды и плотное фиброзное кольцо вокруг. У этой ткани нет собственных сосудов. Она не получает кровь напрямую. Она питается исключительно за счёт механического насоса. Когда вы двигаетесь и нагрузка на диск меняется, жидкость входит в него и выходит. Если нагрузка распределена правильно, диск получает питание и сохраняет упругость до глубокой старости. Если нагрузка хронически смещена, а при переднем наклоне таза она смещена на задний отделы ГИСКА, этот отдел сжимается постоянно. Жидкость оттуда выдавлена, питание не поступает. Ткань голодает, и через 10–15 лет такой жизни диск теряет до 2–3 мм высоты. 2 мм — это мало, но когда таких дисков пять подряд, поясница в сумме теряет сантиметр. Человек даже становится немного ниже ростом, а самое главное, позвонки начинают сближаться. Нервные корешки, выходящие между ними, оказываются в более тесном канале, и появляются прострелы. Прострел — это знакомое всем слово. Вы наклонились завязать шнурок или подняли внука на руки или достали кастрюлю с нижней полки и вас как будто ударило током от поясницы вниз по ноге. На секунду вы не можете разогнуться, далее отпускает. Через 3 минуты вы уже ходите. Вы списываете это на сквозняк, на резкое движение, на то, что поднимали неправильно. На самом деле ни сквозняк, ни движения не имели значения. Движение стало просто последней соломенкой. А ткани, которые в этот момент откликнулись болью, готовились к этому моменту 20 лет. Прострел — это не случайность. Это отчёт вашего тела о том, что диски уже истончились, нервы уже в узком канале, и любая дополнительная перегрузка теперь будет вызывать реакцию. На второй стадии прострелы бывает один — два раза в год, на третьей- раз в месяц, на четвёртой — это будет ежедневным фоном жизни И теперь то контринтуитивное, о чём я предупреждал в Хуке. На второй стадии у человека есть понятное желание. Раз болит поясница, надо её разрабатывать. Ему говорят в передачах о здоровье: "Делайте наклоны вперёд, скручивание, тянитесь к носкам". Ему показывают в материалах в интернете упражнения из йоги, где нужно прогнуться или согнуться. Он начинает всё это делать, потому что действительно чувствует облегчение сразу после. Несколько минут спина не болит, ему кажется, помогает, а через месяц прострелы становятся чаще. Почему так происходит? Наклоны вперёд положения стоя или сидя при уже смещённой нагрузке на диске — это движение, которая дополнительно сжимает переднюю часть диска и выдавливает содержимое ядра назад прямо в сторону того самого нервного канала, который и так сужен. Одно такое движение ничего не делает. Сотня за год, за два создаёт условия, при которых кольцо диска постепенно надрывается. Это и есть путь к протрузии, а потом к грыже. И я сейчас не говорю, что наклона нельзя никогда. Я говорю, что на второй стадии, когда диски уже теряют высоту, а паттерн движения нарушен, простые наклоны и скручивания без контроля работают против вас. Они дают мгновенное облегчение, потому что растягивают спазмированные мышцы, но параллельно они добивают диск. То же самое касается скручиваний и глубоких прогибов. То же самое касается упражнений с весом на плечах, если техника не выстроена. То же самое касается популярных материал в интернете, где красивая женщина 50 лет с хорошей гибкостью показывает, как тянуться к полу ладонями. У неё это работает, потому что у неё паттерн нарушен в меньшей степени У вас это уже не сработает. Что же делать в 4855, если вы узнаёте в этой картине себя? Я знаю, о чём вы, возможно, думаете прямо сейчас Если нельзя наклоняться и скручиваться, то что тогда вообще можно? Я отвечу подробно. Первое и главное, нужно убрать хронический спазм с поясничных разгибателей, не растянуть их. Растяжка в данном случае может временно обмануть мозг, но корня проблема не уберёт. Нужно разгрузить их, отдав работу обратно туда, куда она принадлежит: в ягодице и в мышцы кора, то есть в глубокие мышцы живота и таза. Это значит, что упражнение ягодичный мост из первой части теперь нужно усложнить. Делайте его не двумя ногами одновременно, а поочерёдно. поднимаете таз и разгибаете одну ногу вперёд, удерживая 10 секунд, потом другую. Это включает не только ягодицы, но и стабилизаторы таза, которые тоже за годы сидения ушли в спячку.
Второе. Ходьба становится не просто полезной, а лечебной, но только правильная ходьба. 40 минут быстрой ходьбы в день, при которой вы активно отталкиваетесь задней ногой, дают вашим дискам именно тот механический насос, которого им не хватает. Важно не прогулочный шаг, когда вы почти волочите ноги, а именно темп, при котором вы начинаете слегка учащённо дышать. При такой ходьбе нагрузка на диск меняется до 200 раз в минуту, и жидкость в него входит и выходит, питая ткань. Это то самое бесплатное упражнение, которое на этой стадии работает лучше любого препарата. Если у вас есть сердечные заболевания или вы принимаете препараты от давления, темп и длительность такой ходьбы согласуйте с вашим кардиологом. Это несложно и это важно.
Третье, тёплая вода вечером, а не холодный душ с утра. Я знаю, в интернете модно обливаться холодной водой. На этой стадии, если у вас уже идёт хроническое воспаление в пояснице, холод утром может его усилить. Вечером же, за час до сна принять тёплый душ и особенно хорошо прогреть поясницу. Это помогает тканям получить кровь, помогает мышцам выйти из ночного спазма ещё до того, как они в него ушли. Это простое вечернее действие, которое за пару месяцев убирает утреннюю тубость у большинства людей на этой стадии. При гипертонии и выраженном варикозе вода должна быть тёплой, а не горячей, и длительность душа ограничите 5–7 минутами. И четвёртое, без чего всё остальное будет работать только наполовину. Нужно пересмотреть то, как вы сидите. Не сколько, а именно как. На второй стадии у большинства людей есть привычка сидеть либо в положении, когда таз завален назад, а поясница собнута дугой, это продавленные диваны и глубокие офисные кресла, либо, наоборот, в положении с чрезмерно прогнутой поясницей, когда человек сидит на самом краешке стула с выпеченной грудью. Оба положения убивают ваши диски. Правильная позиция: таз находится на самой широкой части седалечных костей. Спина прямая, поясница слегка, именно слегка, а не сильно прогнутая, не сутулая, не выгнутая. Промежуток между пупком и грудиной раскрыт. Под поясницу можно подложить валик под бёдра, чтобы они шли слегка под наклоном вниз от таза к коленям, подложить подушку или поставить ноги на небольшую подставку. И ещё одно важное замечание по поводу действий на второй стадии. Если у вас есть что — то, помимо того, о чём мы говорим, например, диагноз грыжи диска, или вы проходили курс лечения у невролога, или у вас есть остеопороз, то все упражнения, о которых я рассказываю, нужно согласовать с врачом индивидуально. Общее правило работает для большинства, но ваше конкретное движения, ваш конкретный объём нагрузки, возможные ограничения — это разговор с доктором, у которого есть ваши снимки. На второй стадии тело ещё откликается. Если человек 48–55 начинает эти четыре действия и не бросает через 2 недели, то через 6–8 месяцев у него уходит утренняя тугость, прострелы становятся очень редкими, а тазобедренный сустав, который на этом этапе уже начинает нервничать, но ещё не болит, получает шанс не перейти в следующую стадию. Но наш герой ничего этого не сделал. Он пил мелоксикам, когда поясница прихватывала. Он купил ортопедический матрас. Он иногда делал наклоны. Он продолжал падать в кресло и вставать, опираясь на подлокотники. И его тело довольно быстро перестроилось. Оно научилось жить с этой болью. Оно научилось её не замечать. А в это время центр катастрофы тихо смещался, не в позвоночник, а в тазобедренный сустав, в тот самый, который он все эти годы не вспоминал. И когда он про него наконец вспомнил, было уже поздно. Нашему герою 58. Он сидит у себя на кухне поздним вечером, уже после ужина, вытянув ноги под столом и делает странное открытие. Он не может спокойно постричь ногти на ногах, так, как стрик их всю жизнь. Раньше он просто закидывал ногу на ногу, брал ножницы и за 2 минуты управлялся. Сейчас, когда он пытается закинуть правую ногу на левое колено, что — то в правом паху мешает. Не болит, именно мешает. Как будто сустав не складывается до конца. Он переставляет ногу на скамеечку, наклоняется. Поясница не даёт наклониться так низко. Он усаживается поудобнее, сгибает колено сильнее и чувствует в правом паху лёгкий неприятный щелчок. Он проводит с этими ногтями 15 минут вместо двух, стрижёт их неровно, злится на себя и решает, что в следующий раз попросит жену. Вот он. Вот момент, в котором начинается третья стадия. Ни в кабинете врача, ни на рентгеновском снимке, в бытовой сцене с ножницами, ногтями и кухонным стулом. И именно в этот момент человек впервые за всю свою жизнь думает фразу, которую до этого даже не знал. Я старею Раньше он был занят, работал, жил. Старение его не интересовало, потому что никак себя не проявляло. А теперь оно проявилось через ногти, через вещь, которую он делал сам с 12 лет. Что же случилось? Случилось то, к чему тело шло 20 лет. Помните, мы говорили про передний наклон таза, про то, что тазобедренный сустав из-за этого начинает работать под углом на 5–7° неправильно. Так вот, 20 лет по 5° - это 20.000 часов работы хряща под нагрузкой, которой он не был создан. Хрящ тазобедренного сустава — это тонкая гладкая ткань, примерно 3–4 мм толщиной у здорового взрослого человека. Она покрывает и головку бедренной кости, и поверхность вертлужной впадины, той чаши в тазовой кости, в которую головка вложена. Когда всё работает правильно, эти две поверхности скользят друг относительно друга через тонкий слой синовиальной жидкости, практически без трения. Коэффициент трения в здоровом суставе ниже, чем у льда. Это одна из самых отточенных инженерных систем в природе. Но когда сустав работает под неправильным углом, нагрузка распределяется неравномерно. Одна часть хряща, чаще всего это передний верхний сектор вертлужной впадины, получает в полтора — два раза больше давления, чем должна. Вторая часть, наоборот, нагружается меньше. И вот что важно. В перегруженном месте хрящ начинает истираться. В недогруженном голодать, потому что, как и межпозвоночный диск, хрящ сустава питается за счёт нагрузки. Без давления в него не поступает жидкость. Получается две зоны разрушения одновременно. Одна стирается, вторая иссыхает. И всё это происходит тихо. Тазобедренный сустав- сам по себе орган молчаливый. Нервных окончаний в хряще нет. Боль появляется только тогда, когда разрушение доходит до подлежащей кости или до капсулы сустава. А до этого момента вы можете 10 лет ходить с уже уменьшенным на треть хрящом и никакой боли. Только вот эти небольшие бытовые сигналы. Не складывается нога, мешает в паху, щёлкает в суставе. Не можете нормально сесть, закинув ногу на ногу. Теперь самое важное и то, что больше всего злит меня в стандартном подходе к этой стадии. Человек в 58–60 лет идёт с этими жалобами к врачу. Не сразу, конечно. Сначала он тянет год или два, думает, что пройдёт, потом всё — таки идёт. Врач отправляет на рентген. На рентгене видно умеренное сужение суставной щели и лёгкое уплотнение подлежащей кости. Врач смотрит на снимок, смотрит на паспорт пациента и говорит фразу, которую слышат миллионы людей во всём мире. Ну, это возрастные изменения, это норма для вашего возраста. Я хочу, чтобы вы сейчас услышали меня очень внимательно. Это не норма, это стадия. Это промежуточная точка процесса, у которого есть начало, есть середина и есть конец. И если в этой точке ничего не делать, а просто признать норму и продолжать жить, через 7–10 лет процесс дойдёт до точки, в которой останется только один выход: операция. Возрастные изменения — это красивое словосочетание, которое снимает с врача обязанность лечить, а с пациента ответственность действовать. Оно усыпляет обоих. Реально же с этим суставом в 58 ещё можно сделать очень многое. Вот что происходит параллельно в пояснице, которую этот человек уже 10 лет игнорирует. Диски, которые в 48 только начали терять высоту, сейчас её уже потеряли. Поясница стала короче. Нервные корешки, которые выходят между позвонками, живут в более узких каналах. Прострелы стали чаще, уже не один — два раза в год, а раз в пару месяцев. Иногда возникают онимея по задней поверхности бедра. Иногда странное ощущение в стопе, как будто её натёрли, хотя носок нигде не жмёт. Это ещё не настоящая корешковая боль, но это уже её предвестник. Это сигнал о том, что корешок периодически оказывается зажат. И вот здесь включается тот механизм, ради которого этот материал делалось. Поясница и тазобедренный сустав перестают быть двумя отдельными проблемами. Они становятся одной цепью, и цепь эта работает в двух направлениях одновременно. Тазобедренный сустав, в котором уменьшена подвижность, заставляет поясницу брать на себя его движение. Наклоняясь вниз, вы должны на 70% складываться в тазобедренных суставах и только на 30 сгибать поясницу. Когда в тазобедренных объём по терям, пропорция меняется. Теперь на 70 сгибается поясница. Каждый её позвонок в этом движении получает больше, чем должен. Диски, которые и так истончены, получают добивающий удар. А с другой стороны, поясница, которая болит и спазмировано, компенсируется за счёт таза. Человек начинает ходить, выставляя таз вперёд и чуть в сторону, чтобы не беспокоить поясницу. Этот перекос в походке заново сбивает работу тазобедренных суставов. Цепь замкнулась. Каждая сторона добивает другую. У человека в 60 эта картина уже прописана в теле как основная. И здесь сцена, которую я прошу вас запомнить. Внук 7 лет прибегает к деду и говорит: "Дед, пошли в парк, я на самокате, ты со мной". Дед говорит: "Сейчас, сейчас". Встаёт, делает два шага и понимает, что идти в парк и 40 минут там ходить по неровным дорожкам ему не хочется. Не потому, что он старый, а потому, что после этих 40 минут у него весь вечер будет ныть поясница и правая сторона в паху. И он говорит: "Знаешь, давай завтра". Внук разочарованно убегает. Дед садится на диван и впервые в жизни думает: "Я начинаю быть в тягость. Эта мысль — главная цена третьей стадии. Не боль, не диагноз, а тихое внутреннее решение сокращать свою жизнь. Не ходить туда, куда раньше ходил, не делать то, что раньше делал, чтобы потом не было больно. Теперь что с этим делать?" И здесь я должен сказать вещь, которая многих в вашем возрасте удивит и, возможно, испугает. На третьей стадии единственное, что реально меняет траекторию — это силовая нагрузка. Не плавание, не йога, не ходьба сама по себе Силовые упражнения с сопротивлением, направленные на ягодицы и мышцы кора. И я знаю, что у большинства людей в 60 при слове силовая нагрузка сразу поднимается внутренний протест. В моём возрасте это опасно. Мне нельзя, я надорвусь. Это одно из самых живучих и самых вредных заблуждений последних десятилетий. За последние 20 лет накоплен огромный массив исследований, в которых людям в возрасте от 60 до 85 давали силовые нагрузки с грамотным тренером с постепенным увеличением веса. Результаты везде одинаковые. Плотность костей растёт, мышечная масса растёт, боль в суставах уменьшается, риск падений падает, смертность от всех причин снижается, потому что сустав, вокруг которого есть сильная мускулатура, разгружен. Кость, на которую регулярно действует нагрузка, укрепляется. Мозг, который посылает сигнал в работающие мышцы, сохраняет нейронные связи. Я понимаю, что в реальности в 60 вы не пойдёте в тренажёрный зал со штангой. И не надо. Силовая нагрузка — это не обязательно штанга. Это может быть резиновая лента сопротивления. Это могут быть ваши собственный вес и руки, которые упираются в стену. Это может быть приседание до стула и обратно, медленно 10 раз, но это должна быть именно нагрузка, а не растяжка. И это должно быть регулярно, минимум дважды в неделю по 20–30 минут. При грамотном начале это изменит состояние вашего сустава и вашей поясницы за 6–8 месяцев сильнее, чем все препараты, которые вы принимали до этого. Конкретные упражнения, которые на этой стадии работают, приседание у стены. спиной к стене медленно опускаетесь до угла в коленях, примерно 90°. Держите 5 секунд, медленно поднимаетесь. 10 повторений. Ягодичный мост с удержанием уже знакомое вам упражнение, но теперь держите верхнюю точку не 3–4 секунды, а 15. Боковые подъёмы ноги, лёжа на боку, с лентой или без, 15 раз на каждую сторону Отведение ноги назад стоя, держась за спинку стула. То самое движение, которое должны делать ягодицы и которое у вас 20 лет делала поясница, 15 раз на каждую ногу. Это база. Это всё, что вы делаете в первые 2 месяца. И это займёт у вас около 15 минут в день. При любом варикозе на ногах, при перенесённых операциях на суставах, при остеопорозе с подтверждённым диагнозом, все эти упражнения нужно сначала показать вашему врачу. Общая схема безопасна для большинства, но ваш индивидуальный случай может требовать коррекции. И ещё одна вещь, без которой всё остальное работает в полсилы. Питание для хряща, не чудо добавки, не коллагеновые порошки из рекламы. Я говорю о базовые вещи. Белок. Человек после пти должен получать не меньше 1 г, а лучше 1,2 г белка на каждый килограмм веса тела в день. Если в вас 70 кг — это минимум 70 г белка в сутки. На практике это примерно два яйца на завтрак, порция творога или рыбы на обед и порция мяса или бобовых на ужин. Без этого количества белка у вас не будет строительного материала ни для мышц, которые вы пытаетесь укрепить, ни для хряща, которые пытаетесь сохранить. Большинство пожилых людей в нашей стране едят около 50 г белка в сутки. И это одна из главных причин того, что к семидесяти они теряют мышечную массу гораздо быстрее, чем их ровесники в странах, где белок в меню — ежедневная норма. И про хирургию. Я знаю, что некоторые из вас, дойдя до этой стадии, уже слышали от ортопеда слова о том, что через несколько лет, возможно, понадобится замена сустава. Это разговор, к которому нужно подходить без паники, но и без наивности. В хороших руках эндопротезирование операция отработанная. И она возвращает, видям качество жизни. Но до неё нужно идти только тогда, когда всё остальное действительно исчерпано И здесь я хочу дать вам важную подсказку про то, какие вопросы нужно задавать ортопеду, прежде чем соглашаться на операцию на суставе, и сколько таких операций оказываются избыточными или преждевременными. Я подробно разбирал материал, которое называется 99% людей не знают о последствиях. всплывёт под сказкой и будет. Это может сэкономить вам годы здоровой жизни. На третьей стадии тело уже не возвращается к идеалу. Его нельзя сделать таким, как в 30. Это нужно принять. Но его можно стабилизировать. Его можно удержать от падения в следующую стадию на 5, 7, 10 лет. А у многих людей навсегда. Человек, который в 60 начал делать эти вещи, в 75 имеет все шансы жить без операции и без стрости. Это огромный подарок. Это разница между активной старостью и той старостью, о которой вы сейчас думаете с тревогой. Но наш герой ничего этого не сделал. Он сходил к ортопеду, услышал про возрастные изменения, принял это как приговор, купил ортопедическую трость на всякий случай и продолжил сокращать свою жизнь. Он перестал ходить в дальний магазин. Он перестал играть с внуком в подвижные игры. Он стал меньше выходить. Тело, которое не двигается, разрушается быстрее тело, которое двигается даже не идеально. И через несколько лет он дошёл до той точки, после которой возврата уже нет. Нашему герою 66, и у него есть одна плохая ночь, с которой начинается последний отрезок его истории. Он ложится спать, засыпает как обычно, и просыпается в 3:00 ночи от того, что у него болит правая сторона в паху и по передней поверхности бедра. Никак раньше не тянущим ощущением, которое проходит, если перевернуться на другой бок, а ноющий глубокой болью, которая не уходит. Он переворачивается, не помогает. Он встаёт, пытается пройти до туалета и понимает, что наступать на правую ногу больно по — настоящему. Не как раньше, немного тянет и можно идти, а так, что каждый шаг отдаётся в бедре. Он доходит до кухни, садится на стул, сидеть легче Он наливает воды, выпивает таблетку обезболивающего, сидит ещё 20 минут, боль немного тускнеет, возвращается в кровать К утру ему кажется, что всё прошло. К утру действительно почти всё прошло. Остаётся только тихий фон. Но он помнит эту ночь, и он понимает, что — то изменилось. Это и есть точка перехода в четвёртую стадию. Не рентгеновский снимок, не фраза врача, а ночь, в которую ваш сустав впервые даёт вам понять, что он больше не собирается молчать. После этой ночи таких ночей будет всё больше. Через месяц — три в неделю, через полгода почти каждая. Боль перестанет зависеть от нагрузки. Раньше она приходила после долгой ходьбы или после подъёма по лестнице. Теперь она приходит в покое, она приходит по ночам, она приходит в дождь и в перемену погоды, она приходит утром, когда вы ещё не сделали ни одного шага. И это означает одну конкретную вещь. Разрушение хряща дошло до подлежащей кости, до того слоя, в котором есть нервное окончание, до того слоя, который уже болит по — настоящему. Я расскажу вам, что именно происходит в суставе к этому моменту. Хрящ, который у здорового человека был 3–4 мм толщиной, теперь местами и стёрся до 15 мм, а в отдельных участках до кости. На рентгене суставная щель сузилась до 1/3 от того, какой она должна быть. Подлежащая кость, которая десятилетиями получала перегрузку, уплотнилась. В ней появились мелкие кисты и краевые разрастания, те самые остеофиты, о которых вы, возможно, уже слышали. Капсула сустава воспалена. В полость сустава периодически подаётся избыточное количество жидкости, и эта жидкость сама по себе растягивает капсулу и вызывает боль. Сеновиальная оболочка, которая у здорового человека тонкая и гладкая, стала утолщённой, агрессивной, начала выделять вещества, разрушающие остатки хряща. Это и есть коксартроз третьей рентгенологической стадии, то есть тяжёлое, далеко зашедшее разрушение тазобедренного сустава. Иногда уже четвёртый. И когда ортопед смотрит на этот снимок, он говорит не про возрастные изменения, как 5 лет назад, он говорит другое. Я рекомендую вам готовится к операции по замене сустава. И вот здесь начинается разговор, ради которого я прошу вас послушать эту часть очень внимательно, потому что от того, как вы проведёте этот разговор, зависит, как пройдут у вас следующие 10 лет жизни. Первое, что вам нужно понять, эндопротезирование тазобедренного сустава — это действительно сильная и хорошо отработанная операция. В хороших центрах её делают десятками тысяч в год. Современные протезы служат 15–20 лет, иногда дольше. Люди после операции возвращаются к нормальной жизни, ходят бестрости, ездят за границу, играют с внуками. Я не из тех, кто отговаривает людей от операций. Там, где операция действительно нужна, это лучшее решение, которое подарит вам 10–15 активных лет. Но второе, что вам нужно понять, не менее важно. Большой процент операции на тазобедренном суставе в возрасте 65–75 лет оказываются либо преждевременными, либо избыточными, либо и тем, и другим. Преждевременные — это те, которые сделаны тогда, когда консервативное лечение ещё не было испробовано всерьёз. Избыточные — это те, при которых реальная картина на снимке не соответствует уровню боли. А боль на самом деле исходит не только из сустава, но и из поясницы, и из глубоких мышц таза, и из места соединения таза с позвоночником. Человек ложится на операционный стол, ему заменяют сустав, а через полгода после операции он обнаруживает, что существенная часть его боли никуда не делась, потому что она шла не из сустава. Именно поэтому в этом возрасте перед операцией вы должны задать врачу конкретные вопросы. Я дам вам короткий их перечень. Вопрос о степени разрушения. Какой у меня индекс по шкале Келграна Лоуренса? Третий или четвёртый? Это стандартизованная шкала, по ней работают во всём мире. Если вам говорят, что вам нужна операция, но ваш индекс второй, это серьёзный повод не торопиться. Вопрос об источнике боли. Была ли исследована моя поясница и кресцово — подздошное сочленение, то есть место соединения таза с позвоночником перед принятием решения об операции на суставе? Потому что если часть боли идёт оттуда, то замена сустава её не уберёт. Вопрос о консервативной программе. Какую программу я прошёл и были ли это именно 6 месяцев грамотных силовых упражнений под наблюдением специалиста или просто плавание и физиотерапия? Если силовой программы не было, значит один из самых мощных инструментов ещё не применялся. И последний вопрос про сам протез. Если мы его ставим, то какого типа, с каким сроком службы? И что я буду делать, если через 15 лет его нужно будет менять, учитывая мой возраст? Замена протеза операция гораздо более сложная, чем первичная. Про другие операции, которые предлагают после пяти на суставах, на позвоночнике, я подробно разбирал материал 99% людей не знают о последствиях. всплывёт под сказкой и будет. Там разобраны критерии, по которым отличают действительно нужную операцию от той, которой можно избежать. Теперь самое тяжёлое. Что можно сделать на четвёртой стадии в смысле нехирургического улучшения? И здесь я буду честен. Полностью восстановить сустав, в котором хрящ стёрся до кости, невозможно. Никакие хондропротекторы, никакие инъекции гиалуроновой кислоты, никакие биодобавки этого не сделают. Хрящ — ткань с почти нулевой способностью к самовосстановлению у взрослого человека. Всё, что предлагается для восстановления хряща, либо очень слабо работает, либо работает только на более ранних стадиях. И когда вам в рекламе обещают, что какая — то таблетка или гель нарастят вам хрящ заново, это неправда Я прошу вас не тратить на это деньги и главное время. Что реально работает на четвёртой стадии? Работает уменьшение нагрузки на сустав при сохранении движения в нём. Работает снижение веса даже на 5 кг. Каждый лишний килограмм веса тела даёт на сустав при ходьбе 3–5 дополнительных килограмм нагрузки. Работает укрепление всех мышц вокруг сустава уже не для того, чтобы восстановить хрящ, а для того, чтобы разгрузить то, что от него осталось. Работают грамотно подобранные противовоспалительные средства. Но здесь решение принимает врач, потому что длительный приём обезболивающих в этом возрасте отдельная большая тема, связанная с желудком, почками и сердцем. Работает трость. И про трость я сейчас скажу отдельно. Трость воспринимается многими людьми как символ капитуляции, как знак того, что ты признал свой возраст. Я знаю это ощущение, но я прошу вас услышать меня. Правильно подобранная трость- не символ старости, а инструмент, который разгружает ваш больной сустав на 20–30% при каждом шаге. Это означает, что те движения, которые без трости разрушают остатки хряща, с тростью становятся безопасными. Человек, который взял трость 68, имеет шансы одойти до 80 на своих ногах. Человек, который отказывается от трости из гордости и продолжает нагружать сустав до упора, часто приходит к операции раньше, чем мог бы. Трость используется со стороны противоположной больному суставу. Если болит правое бедро, трость в левой руке. Это разгружает сустав максимально. И отдельно про ночную боль, с которой этот блок начинался. Есть несколько вещей, которые её уменьшают. Спать нужно на боку, подложив между коленями плотную подушку. Это выравнивает таз и снимает избыточное натяжение с капсулы сустава. Если спите на спине, подушка под колени, чтобы они были немного согнуты. не лежать на больной стороне. Тёплая грелка на поясницу и наружную сторону бедра за полчаса до сна уменьшает ночной спазм мышц вокруг сустава. Эти простые вещи не лечат сустав, но они возвращают вам сон. А сон в этом возрасте — это таная вещь, без которой ткани не восстанавливаются вообще. Про поясницу на четвёртой стадии я скажу коротко. Она никуда не делась и она тоже болит. Но по сравнению с болью в суставе, её боль становится второстепенной. Тут работает правило: разгружаете сустав, разгружается и поясница, потому что цепь, о которой мы говорили, перестаёт бить в обе стороны. Человек, который взял трость, через месяц замечает, что его поясница тоже стала ныть меньше Это не совпадение, это снятый перекос походки. И теперь о том, что на этой стадии вернуть уже нельзя. Нельзя вернуть исходный объём движения в суставе. Нельзя вернуть прежнюю скорость ходьбы. Нельзя вернуть возможность свободно сесть на пол и встать с него без опоры. Нельзя вернуть способность пробежать за автобусом. Это ушло И я говорю вам об этом прямо, потому что не хочу, чтобы у вас были ложные надежды. Но я скажу и другое. На этой стадии ещё очень многое можно сохранить. Можно сохранить способность ходить каждый день самостоятельно Можно сохранить способность одеваться, мыться, стречь ногти на ногах. Да, те самые ногти, с которых началась третья стадия, самому можно сохранить способность жить в своём доме без сиделки И это огромная ценность. Это то, ради чего стоит взять трость, пойти на грамотную силовую программу, изменить питание и, если нужно, сделать операцию в подходящее для этого время, а не раньше и не позже. Но наш герой, о котором мы говорим с самого начала, пошёл другим путём. Он отказался от Трости. Он не стал делать упражнений, потому что боль в суставе пугала его слишком сильно, и ему казалось, что любое движение только ухудшит ситуацию. Он лёг сначала больше, потом ещё больше. Мышцы, которые у него и так были ослаблены ещё с первой стадии, за год полного покоя потеряли до 30% своего объёма. Сустав, который без нагрузки не получает питания, начал разрушаться быстрее. К нему стали приносить еду на подносе. К нему стали приходить гости, а не он к ним. И однажды утром он обнаружил, что не может сам перевернуться в кровати на другой бок. Вот тогда он перешёл в ту точку, с которой начиналось этот материал, в ту, где взрослый сын или жена наклоняются над ним, чтобы помочь ему надеть носки в ту, с которой мы стартовали. Там его история и заканчивается, а ваша только начинается, потому что сейчас вам предстоит честно посмотреть, в какой точке этой шкалы находитесь вы сами. И сделать это можно прямо сейчас, не вставая из кресла. Вот мы и вернулись туда, откуда начали, в ту самую спальню, с которой открывалось этот материал. Пожилой человек сидит на краю кровати. Его правое бедро болит постоянным глубоким фоном, который он перестал замечать как боль. Для него это уже просто часть фона жизни, как цвет стен или тиканье часов. Рядом стоит его сын, уже не молодой, ему самому за 40. И сын наклоняется, чтобы надеть отцу носки тот самый момент. Но теперь, когда вы прошли со мной весь путь, вы видите эту сцену по — другому. Вы видите в ней не одинокий эпизод. Вы видите в ней финал, у которого есть история. История, которая началась не в 65, не в 60, не в 50. Она началась в 35, когда этот человек пересел на офисную работу и провёл 25 лет сидя, не вспоминая ни разу, где у него ягодичные мышцы и как они должны включаться. Но я привёл вас сюда не для того, чтобы вы посмотрели на эту сцену и вздохнули. Не рентгены, не анализы, не визиты к врачу. Четыре простые проверки, которые можно сделать здесь и сейчас. Они не заменяют обследование, но они дают довольно точное представление о том, где вы стоите на той шкале, по которой прошёл наш герой. Я буду говорить медленно. Если вам нужно, остановите материал после каждого теста и сделайте его. Тест первый. Встаньте со своего кресла, не опираясь руками. Теперь медленно, считая до пяти, опуститесь обратно в кресло. Считайте 1 2 3 4 5 и только на счёт пять ваше тело должно полностью коснуться сидения. Всё время до этого вы должны управлять спуском мышцами, а не падать. Сделайте так три раза подряд. Если у вас получилось все три раза плавно, без падения в последние сантиметры и без опоры на руки, у вас работают ягодичные мышцы и мышцы бедра. Это хороший знак. Если падает тело в последние сантиметры, хотя бы один раз из трёх, но в целом вы управляете движением, это первая стадия, и вы в хорошем окне для возврата. Если вам понадобилось опереться руками или если тело проваливается с самого начала, вы уже на второй или третьей стадии. Тест второй. Встаньте спиной близко к стене, так, чтобы пятки почти касались стены. Это нижняя часть спины сразу над ягодицами. Прижмитесь спиной к стене целиком. Здоровый человек без переднего наклона таза может одновременно прижать к стене и крестец, и лопатки, и затылок. И при этом рука не проходит между поясницей и стеной больше, чем на толщину ладони, то есть примерно 4 см. Попробуйте сейчас. Если между поясницей и стеной свободно проходит целый кулак или даже больше, у вас выраженый передний наклон таза. И это тот самый признак, который десятилетиями ведёт к разрушению сустава. Если проходит два — три пальца, есть умеренный наклон. Если проходит только ладонь ребром, таз у вас в хорошем положении. Тест третий. Сядьте на стул, закиньте правую ногу на левое колено так, чтобы правая лодычка оказалась над левым коленом. Не на левом бедре, а именно лодыжка на колене. Не сгибайте правое колено к себе. Наоборот, расслабьте правую ногу. Дайте колено упасть в сторону к полу. Если ваше правое колено падает почти до горизонтального положения, почти до уровня левого бедра, подвижность в тазобедренном суставе у вас сохранена. Если колено зависает где — то на полпути, под углом градусов 30–40 к горизонту, у вас уже есть ограничение объёма движения. Если колено вообще почти не уходит в сторону. Если вы чувствуете натяжение, дискомфорт или щелчок в паху, это третья стадия, и вам имеет смысл не затягивать с действиями. Повторите то же самое с левой ногой. Разница между сторонами, если она есть, тоже важна. Сустав, который хуже складывается, тот, который в большей опасности. И последний тест. Он для тех, у кого уже есть поясничные симптомы. Сядьте на стул ровно, ноги стоят на полу. Медленно поднимите прямую правую ногу вперёд, не сгибая колено. Поднимите настолько высоко, насколько можете, без усилия. И теперь плавно потяните носок стопы на себя, как будто хотите показать подошву потолку. Если при этом никакого неприятного ощущения в ноге нет, корешковых проблем на этом уровне у вас нет. Если появляется тянущая боль или анемение по задней поверхности бедра или простреливает до голени или покалывает в стопе, это сигнал того, что в пояснице нервный корешок уже зажимается. Это важный знак, с которым нужно идти к неврологу. Повторите с левой ногой. И здесь честность — ваша главная защита. Если что — то прострелило, не списывайте на то, что неудобно сидели. Подведём итог. Если у вас везде получилось хорошо, вы на первой стадии или даже вне её, и у вас сейчас самое лучшее окно, в котором достаточно тех трёх простых вещей, о которых мы говорили в начале. Ягодичный мост по утрам, вставание со стула без рук, перерывы на ходьбу каждые 40 минут. Не откладывайте их. Тело молодо не потому, что вы молоды, а потому, что вы даёте ему то, в чём оно нуждается. Если у вас получилось плохо на первых двух тестах, а на третьем и четвёртом пока проблем нет, вы на второй стадии. Вам пора включить упражнения из второй части разбора: одноногий мост, правильную ходьбу в темпе, тёплый вечерний душ и, главное, пересмотр того, как вы сидите. Если на третьем тесте колено уходит неохотно и вы замечаете в паху или в ягодице тянущее ощущение, вы в третьей стадии. Вам нужны силовые упражнения, белок в питании и, возможно, визит к ортопеду, но с тем набором вопросов, которые я давал чуть раньше. Не для того, чтобы идти на операцию, для того, чтобы понять свою точку на шкале. Если четвёртый тест даёт прострел, а ночная боль в бедре у вас уже бывает, вам не стоит ждать. Не следует пугаться, не ложитесь. Возьмите трость. Найдите реабилитолога или ортопеда, который готов работать с вами консервативно хотя бы 6 месяцев. Это последнее большое окно, в котором можно многое удержать. А теперь то, ради чего мы с вами прошли весь этот путь. Я хочу, чтобы вы сейчас на минуту подумали об одной вещи. Вы делали эти четыре теста, и пока вы их делали, в вашей голове, возможно, мелькнула мысль: "У меня ведь ничего особо не болит. Зачем я это вообще проверяю?" Если эта мысль была, значит, я добился того, ради чего этот материал было сделано. Потому что все рецепты, о которых мы говорили, работают по — настоящему только тогда, когда человек начинает их применять до того, как у него начнёт болеть. Человек, который начал 45, в 70 ходит как сорокалетний. Человек, который начал в 60, в 75 всё ещё себя обслуживает. Человек, который ждёт, пока заболит, попадает в ту самую спальню, с которой мы начали. И вот здесь я возвращаюсь к той фразе, которую сказал в самом начале материал. Независимость 75 лет — это сумма решений, которые вы приняли в 40 и в 50. Эти решения принимаются не в спортзале и не в кабинете ортопеда. Они принимаются в том, как вы каждый день встаёте со стула, в том, как вы сидите за компьютером, в том, выходите ли вы из дома дольше, чем на полчаса, в том, едите ли вы белок на ужин, в том, делаете ли вы 5 минут ягодичного моста утром, пока варится кофе. Не завтра, ни с понедельника, ни с Нового года. Сегодня вечером. Просто встаньте со своего кресла без помощи рук. Опуститесь обратно, считая до пяти. Сделайте это 10 раз Всё, это первый шаг. Завтра вы добавите ягодичный мост. Послезавтра перерыв на ходьбу в середине дня. Вы не увидите результата через неделю, не увидите через месяц, но через год ваше тело будет двигаться иначе. А через 10 лет, когда вам будет за 70 и ваш внук скажет вам: "Дед, пошли в парк". Вы встанете и пойдёте и не подумаете отказать. В какой стадии вы себя узнали? потому что я увижу, сколько людей смотрит это вовремя, а сколько уже с четвёртой. И это поможет мне решать, какие материал снимать дальше. Это единственный сигнал для меня, что тема была нужной. Тут разбираются не красивые обещания, а реальные механизмы того, как наше тело устроено и как оно ломается. Без этого сложно принимать правильные решения. А главное, берегите себя и берегите то самое тело, которое сейчас сидит в кресле и смотрит этот материал. Оно у вас одно, и носки вы хотите надевать сами ещё очень — очень долго. y На снимке у вас грыжа, но болит она не у вас. Болит у людей, чьи снимки чище вашего. И каждый год десятки тысяч из них соглашаются на операцию, после которой боль остаётся ровно такой же, как была, потому что резали не то, что болело. Если у вас нашли грыжу и вы боитесь наклониться за ложкой, дочитайте до конца, потому что страх, в котором вы сейчас живёте, разрушает вашу спину быстрее самой грыжи. Ваш сосед сверху, скорее всего, ходит сейчас с такой же грыжей, как у вас, и даже не знает об этом, потому что у него ничего не болит. А ваша знакомая со стенаниями про спину год не может завязать шнурки, и при этом её снимок почти идеальный. То, что вам показал врач на чёрно — белой картинке, в большинстве случаев не является источником вашей боли. А то, что вы делаете каждый день, чтобы спину беречь, именно её и ломает. Как отличить одно от другого? Какие пять движений возвращают диску жизни? и в каких случаях операция действительно нужна, разберём по шагам. А теперь вернёмся к тем двум людям, о которых я только что сказал. Разница между ними — ключ ко всему, что будет дальше в этом материале. Первому 62 года. Он работает плотником, поднимает доски, таскает инструмент. Выходные возится с внуками на даче. Год назад он упал с лестницы, ушип бок, и его отправили на магнитно — резонансную томографию. Снимок показал крупную грыжу в поясничном отделе на уровне между четвёртым и пятым поясничными позвонками. Врач посмотрел на картинку, поднял брови и сказал, что с такой находкой нужно срочно ограничить нагрузки, а лучше готовиться к операции. Мужчина вышел из кабинета, подумал и продолжил жить ровно так же, как жил, потому что у него ничего не болело ни до снимка, ни. Снимок показал грыжу, а тело её не чувствовало. Второму 58. Офисный работник, бухгалтер, всю жизнь за компьютером. Год назад у него заныла поясница, потом боль поползла в ногу, и он тоже пошёл на томографию. На снимке небольшая протрузия, практически норма для его возраста. Врач сказал, что структурно всё в пределах нормы, посоветовал обезболивающие и покой. А боль никуда не ушла. Она стала постоянной. Он перестал наклоняться, перестал садиться низко, перестал водить машину дольше получаса. Сегодня он передвигается осторожно, боится любого резкого движения, и в его жизни нет ничего, чтобы приносило радость и не отзывалась поясниться. Двое мужчин, у одного грыжа большая и не болит У второго на снимке почти ничего, а жизнь остановилась. Запомните их, мы к ним ещё вернёмся. Теперь о том, почему эта история вообще возможна. В 2015 году вышло большое исследование, в котором обобщили данные более 3.000 бессимптомных людей. То есть те, кто ни на что не жаловался и никуда не обращался, их просто привели и положили в томограф. Результат оказался таким, что его до сих пор цитируют в учебниках. У людей в возрасте 40 лет дегенеративные изменения дисков обнаружили у шести из десяти. У людей в 60 лет у восьми из десяти, а у тех, кому перевалило за 70, почти у всех. Грыжи и протрузии находили у каждого третьего сорокалетнего и у каждого второго после пятидесяти. Ни один из этих людей не пришёл за помощью. Они не чувствовали, что у них что — то не так Они жили, работали, ходили на рыбалку, варили варенье. Это значит, что грыжа в пояснице — это не болезнь в том смысле, в котором вы привыкли понимать слово болезнь Это структурная особенность, которая с возрастом появляется у большинства людей И у большинства она проходит бесследно для самочувствия. А теперь посмотрим с другой стороны. Есть зеркальные исследования тех, кто пришёл к врачу с сильной стойкой болью в спине. У значительной части этих людей на снимках не находят ничего, что могло бы эту боль объяснить Ни грыжи, ни выраженной протрузии, ни защемление корешка. Боль есть, жизнь разрушена, а картинка спокойная. Сложите эти две группы вместе и получите очень странную картину. Люди с грыжей часто не болеют. Люди с болью часто без грыжи. Значит, между грыжей и болью нет той прямой жёсткой связи, в которую верит почти каждый пациент в кабинете врача. Я знаю, о чём вы сейчас думаете Вы думаете: "Ну, у меня — то и грыжа нашли, и болит". Значит, у меня одно с другим связано. Подождите с этим выводом. Скоро вы сами увидите, что в вашем конкретном случае источник боли, скорее всего, тоже не там, где вам показали. Это, кстати, очень похоже на историю, которую я подробно разбирал в материале про стопы. Там та же самая логика. Человек приходится немением в пальцах ног, ему лечат пальцы, а источник проблемы совсем в другом месте: в сосудах, в нервах, в позвоночнике. Тело умеет кричать оттуда, где болит не оно само. И спина — один из самых частых примеров такого обмана. А сейчас нам важно другое. Почему вообще произошла эта путаница? Почему целое поколения врачей и пациентов уверены, что грыжа на снимке и боль в спине — это одно и то же? Ответ простой и невесёлый. Массовое использование магнитно — резонансной томографии началось в девяностых годах. До этого грыжу можно было увидеть только на операции. И когда у человека болела спина настолько, что его в итоге клали на стол, хирург действительно часто находил там грыжу. Возникла логика: болит спина, значит грыжа. Когда появилась томография, первые снимки делали только людям с жалобами, и у них снова находили грыжи. Связь в головах врачей закрепилась окончательно, а потом кто — то догадался положить в томограф обычных здоровых людей с улицы И выяснилось, что грыжа у них тоже есть у большинства, и что картинка на снимки и ощущения в теле живут отдельной жизнью друг от друга. Но инерция огромная. Врач в районной поликлинике, который принимает по 14 человек за смену, не будет тратить время на объяснение этих нюансов. Он посмотрит заключение, увидит слово грыжа, покажет вам снимок и скажет: "Вот причина". И вы выйдете из кабинета с твёрдым знанием, что ваша спина сломана, что внутри у вас что — то торчит и давит, и что жить теперь нужно очень — очень осторожно. С этого момента начинается ваша настоящая проблема. Не с грыжи, а с того, что вы в неё поверили. Если грыжи часто не причина боли, то что это вообще такое? Почему она появляется? И правда ли, что если она уже есть, то это навсегда? Ответ на последний вопрос удивит вас сильнее всего. Чтобы понять, что такое грыжа на самом деле, нужно на минуту заглянуть внутрь позвоночника. Я сделаю это коротко, без анатомических подробностей, потому что нам важны не термины, а то, что с этим всем происходит в вашем теле прямо сейчас. Между позвонками у вас есть прокладки. Их называют межпозвоночными дисками. И их работа — гасить удары и давать позвоночнику сгибаться. Представьте себе подушку, внутри которой гель, а снаружи плотная оболочка из колец, как годовые кольца на срезе дерева. Гель внутри — это ядро диска, оболочка снаружи — это фиброзное кольцо. Пока оболочка целая, гель сидит внутри и диск пружинит. Вы наклоняетесь, выпрямляетесь, поднимаете внука на руки, диск сжимается и разжимается, и всё работает. Теперь представьте, что в оболочке появилась трещина небольшая Гель под давлением, а давление в диске, даже когда вы просто стоите огромное, начинает выдавливаться через эту трещину наружу. Сначала чуть — чуть. Оболочка выпячивается, как стенка старой камеры у велосипеда. Это называют протрузией. Если трещина расходится дальше, часть ядра выходит за пределы оболочки, иногда отрывается от неё совсем Это и есть грыжи. Вот и всё, что с вами происходит. Никакого перелома, никакого смещения, никакого провала внутрь. Просто одна из прокладок между позвонками стала не такой упругой, как была в 20 лет. Почему это случается? Здесь важно понять одну вещь, которая переворачивает отношение к проблеме. Диск — это не кость и не мышца У него нет собственных кровеносных сосудов, ни одного. Он единственная такая структура в вашем теле. Все остальные ткани получают питание из крови напрямую, а диск нет. Диск питается через обмен жидкостью с соседними позвонками И этот обмен работает только тогда, когда диск периодически сжимается и разжимается. Сжался, выдавил отработанную жидкость, разжался, втянул свежую. Сжал, выдавил, разжал, втянул. Так, день за днём, год за годом, пока вы двигаетесь. А если вы не двигаетесь, если вы сидите 8 часов на работе, потом едете в машине, потом сидите перед телевизором, потом ложитесь спать, диск не получает свежей жидкости, он высыхает. Гель внутри теряет воду, становится жёстче, теряет упругость. Оболочка тоже обезвоживается, становится хрупкой. И в какой — то момент на обычном движении наклонились за упавшей ручкой, в сухой оболочке появляется трещина, гель выходит наружу, у вас грыжа. Запомните это, пожалуйста. Грыжа — это, в первую очередь, болезнь обезвоженного диска А диск обезвоживается тогда, когда вы мало двигаетесь. Скоро, что с этим делать, и вы увидите, что это гораздо проще, чем кажется. Теперь о том, что вам почти наверняка не сказал врач, когда показывал ваш снимок. Грыжа умеет уменьшаться сама. И не в редких случаях, а регулярно. Когда ядро диска выходит за пределы оболочки, иммунная система вашего тела замечает его. Для иммунной системы это содержимое чужеродное. Оно всю жизнь было спрятано внутри оболочки за барьером, и иммунные клетки с ним никогда не встречались, а теперь встретились. И иммунная система делает то, что она делает совсем чужеродным. Она посылает клетки, которые постепенно растворяют и уносят этот материал Макрофаги, так называют эти клетки, бытовым языком уборщики Они приходят, захватывают кусочки выдавленного ядра и уносят их. Процесс идёт медленно, несколько месяцев, иногда до года, но он идёт По данным крупных исследований, в которых людям с грыжами делали повторные снимки через 6–12 месяцев, у значительной части грыжа уменьшилась или исчезла полностью. Без операции, без уколов, без вытяжений. Само тело её убрало. И чем крупнее грыжа, тем чаще она регрессирует. Это парадокс, который вы тоже услышите впервые. Маленькая протрузия иногда остаётся годами, а большая выпавшая грыжа может уйти за полгода, потому что её видно иммунной системе лучше. Вдумайтесь, что это значит. Если вашему врачу показали снимок и он сказал: "У вас грыжа, с этим придётся жить", он сказал вам неправду. С грыжей вам не придётся жить. Ваше тело, скорее всего, её уберёт само, если вы ему не помешаете. Почему тогда это не общеизвестный факт? Почему вам этого никто не говорит? Причин две, и обе невесёлые.